Аннотация. В статье рассматривается обновлённая Стратегия «Узбекистан — 2030» и причины её пересмотра в условиях ускоренных социально-экономических изменений и глобальных процессов. Анализируется структура стратегии, а также система стратегических документов, разрабатываемых на период 2026-2030 гг. Особое внимание уделяется обновлению показателей эффективности, внедрению системы мониторинга и обеспечению согласованности отраслевых и региональных программ с общенациональными приоритетами.
Ключевые слова: Узбекистан — 2030, стратегия развития, государственное управление, показатели эффективности, цифровой мониторинг, реформы, стратегическое планирование, международный опыт.
Введение
Современный мир развивается в условиях высокой неопределённости, ускоренных технологических изменений и роста глобальной конкуренции. Экономические кризисы, геополитические риски, демографические сдвиги, цифровизация и климатические вызовы требуют от государств не только оперативных решений, но и чёткого долгосрочного видения развития. В этих условиях стратегическое планирование становится одним из ключевых инструментов государственного управления, позволяющим увязывать цели развития с реальными возможностями, ресурсами и механизмами их достижения.
Международная практика показывает, что устойчивого развития добиваются те страны, которые выстраивают систему взаимосвязанных стратегических документов, ориентированных на конкретные результаты и измеримые показатели. Такие стратегии служат основой для согласования экономической, социальной и институциональной политики, а также создают предсказуемую среду для бизнеса, инвесторов и международных партнёров. Особое значение при этом приобретает способность стратегий адаптироваться к меняющимся внутренним и внешним условиям без утраты долгосрочных приоритетов.
В этом контексте особый интерес представляет опыт Узбекистана, который в последние годы реализует масштабные реформы, направленные на модернизацию экономики, расширение рыночных механизмов и повышение качества государственного управления. Принятая стратегия «Узбекистан — 2030» стала ключевым документом, определяющим приоритеты развития страны на среднесрочную перспективу. Её пересмотр и обновление отражают как достигнутые результаты, так и необходимость ответа на новые демографические, технологические и социально-экономические вызовы.
Основная часть
Президент Узбекистана Ш.Мирзиёев в своем Послании Олий Мажлису и народу акцентировал внимание на том, что за последние девять лет страна прошла качественно новый этап социально-экономического развития. В этот период в Узбекистане была сформирована принципиально обновленная модель экономики, основанная на расширении рыночных механизмов, усилении социальной защиты населения и последовательном укреплении верховенства закона. Реформы приобрели не декларативный, а прикладной характер, что позволило обеспечить их ощутимое влияние на повседневную жизнь граждан. Результаты преобразований отражаются на уровне каждой махалли, каждого домохозяйства и каждого человека, что является ключевым индикатором институциональной состоятельности проводимой политики.
Макроэкономические показатели последних лет служат наглядным подтверждением глубины структурных изменений. Еще девять лет назад достижение объема валового внутреннего продукта на уровне 100 млрд.долл. рассматривалось как крайне амбициозная цель. Однако в 2025 г. этот показатель был существенно превышен и ВВП страны впервые в истории превысил отметку в 145 млрд. долл. Данный результат отражает не только эффект экономических реформ, но и мобилизацию внутреннего потенциала, рост предпринимательской активности, а также расширение и углубление сотрудничества с зарубежными партнерами. Тем самым экономическая динамика рассматривается как коллективное достижение общества, государства и частного сектора.
При принятии Стратегии «Узбекистан — 2030» два года назад целевой ориентир по объему валового внутреннего продукта к 2030 году был установлен на уровне 160 млрд. долл. Однако текущая траектория развития позволяет пересмотреть данный прогноз в сторону повышения. При сохранении темпов реформ и существующих факторов роста достижение этого уровня возможно уже к 2026 г. В связи с этим в стратегической повестке обозначается новая, более высокая цель, в частности доведение объема ВВП к 2030 году до уровня свыше 240 млрд. долл. Ключевым инструментом достижения данного показателя определяется переход всех отраслей экономики на модель технологического и инновационного роста, что формирует долгосрочный вектор экономической политики страны.
В этом контексте Президент Узбекистана отметил, что достигнутые результаты и появление новых приоритетных задач объективно требуют пересмотра Стратегии «Узбекистан — 2030». Речь идет не о корректировке отдельных показателей, а о переосмыслении архитектуры стратегического документа с учетом ускорившихся темпов развития, изменившихся внешних условий и возросших внутренних возможностей. Обновление стратегии выступает логичным продолжением реформаторского курса и отражает стремление государства адаптировать инструменты стратегического планирования к новой фазе социально-экономической трансформации.
В развитие обозначенных приоритетов на общественное обсуждение был вынесен проект пересмотренной Стратегии «Узбекистан — 2030», рассчитанный на среднесрочный период 2026-2030 годов. Подготовка обновлённого документа опиралась на участие более 350 представителей государственных органов, экспертного сообщества и научных центров. В рамках данной работы была проведена комплексная оценка 444 показателей эффективности, заложенных в действующей версии стратегии, что позволило выявить как достигнутые результаты, так и структурные ограничения прежней модели целеполагания. Тем самым пересмотр стратегии был основан на эмпирическом анализе выполнения конкретных индикаторов.
Необходимость обновления стратегического документа обусловлена и глубокими демографическими и социально-экономическими сдвигами. Быстрый рост численности населения, достигший 36,7 миллиона человек в 2023 году, с прогнозом увеличения до 41 миллиона к 2030 году, усиливает нагрузку на рынок труда, системы образования, здравоохранения и городскую инфраструктуру. Параллельно процессы урбанизации и изменения структуры занятости формируют новые требования к качеству рабочих мест, уровню доходов и пространственному развитию территорий. В этих условиях прежние подходы к стратегическому планированию оказываются недостаточными для обеспечения устойчивого и инклюзивного роста. Дополнительным фактором пересмотра стратегии выступает трансформация глобальной конкурентной среды. Современная экономика все в большей степени основывается на знаниях, технологиях и инновациях, что делает критически важным развитие таких направлений, как цифровая экономика, искусственный интеллект, кибербезопасность и управление данными. Для государств, ориентированных на долгосрочную модернизацию, эти сферы становятся не вспомогательными, а системообразующими элементами национальной конкурентоспособности. В этой связи обновлённая Стратегия «Узбекистан — 2030» призвана отразить переход от преимущественно количественных показателей роста к качественным параметрам технологического и институционального развития.
Важным основанием пересмотра Стратегии «Узбекистан — 2030» является Указ Президента Республики Узбекистан от 30 октября 2025 года №ПП-201 «Об организационных мерах по внедрению системы стратегического планирования и развития». Принятие данного Указа сформировало чёткую нормативную и управленческую рамку, в пределах которой осуществляется обновление стратегии, и придало процессу стратегического планирования системный и упорядоченный характер.
Документ закрепляет переход к единой системе стратегического планирования и развития, охватывающей весь цикл работы со стратегическими документами, в том числе от их разработки и реализации до мониторинга и оценки эффективности. Ключевым элементом этой системы является принцип «цель — действие — результат», который в обновлённой редакции Стратегии «Узбекистан — 2030» реализуется через систему показателей эффективности, цифровые инструменты контроля и чёткое распределение ответственности между государственными органами. В результате стратегия становится частью общей модели государственного управления.
Особое значение Указ имеет в части формирования единой иерархии документов стратегического планирования. Закреплённое разграничение между концепциями, стратегиями и программами («дорожными картами», планами мероприятий) позволяет обеспечить согласованность долгосрочных целей и текущих управленческих решений. В этой системе Стратегия «Узбекистан — 2030» определяется как документ более высокого уровня по отношению к отраслевым и региональным стратегиям, что усиливает её координирующую роль и обеспечивает единство стратегического курса.
Важно подчеркнуть, что разработка концепций и стратегий в ключевых сферах развития осуществляется в строгом соответствии с требованиями данного Указа, включая принципы гармонизации, иерархичности и методологического единства стратегического планирования. В этом контексте предусмотренная подготовка пакета из 56 стратегических документов выступает не отдельной инициативой, а инструментом реализации положений Указа и практического наполнения Стратегии «Узбекистан — 2030». Укрепление системы стратегического планирования также обеспечивается за счёт перераспределения координационных функций и расширения роли аналитических и научно-исследовательских структур. Закрепление за Координационным советом по стратегическому планированию и развитию функций экспертизы, согласования и мониторинга стратегических документов, а также определение Агентства стратегического развития и реформ в качестве уполномоченного органа создаёт устойчивый механизм межведомственного взаимодействия. Это позволяет повысить качество стратегических решений и обеспечить их соответствие целям Стратегии «Узбекистан — 2030». Кроме того, Указ усиливает связь стратегического планирования с аналитическими исследованиями и подготовкой кадров. Возложение на профильные институты задач по развитию методологии стратегического анализа и обучению специалистов формирует основу для долгосрочной устойчивости всей системы.
В частности на Институт законодательства и правовой политики при Президенте Республики Узбекистан возложена ответственность за разработку и совершенствование научно-методических и политико-правовых основ стратегического планирования и развития, координацию научных и аналитических исследований, проводимых аналитическими центрами и научно-исследовательскими учреждениями в сфере совершенствования научно-методических и политико-правовых основ стратегического планирования и развития, подготовку высококвалифицированных специалистов-аналитиков в сфере политико-правовых основ стратегического планирования и развития.
Совокупность демографических тенденций, структурных изменений в экономике и трансформации глобальной среды формирует объективные предпосылки для обновления Стратегии «Узбекистан — 2030». Пересмотр документа направлен не только на уточнение целевых ориентиров, но и на совершенствование самой архитектуры стратегического планирования, что позволяет рассматривать его как инструмент перехода к более зрелой модели государственного развития.
Ключевым элементом обновлённой архитектуры Стратегии «Узбекистан — 2030» становится формирование Перечня проектов документов стратегического планирования, подлежащих разработке в течение 2026 года. В этом ключе Стратегия выступает ядром многоуровневой системы стратегического управления. В рамках указанного перечня предусматривается разработка концепций и стратегий, охватывающих ключевые сферы общественной, правовой, социально-экономической и внешнеполитической повестки. В частности, запланирована подготовка Концепции общественной безопасности Республики Узбекистан, ориентированной на комплексное понимание безопасности, включающее социальные, правовые и технологические аспекты. Существенное значение придается и Концепции государственной политики в области связей с соотечественниками за рубежом, отражающей возрастающую роль диаспоры в экономическом, гуманитарном и имиджевом развитии страны. Отдельный блок документов направлен на укрепление социальной сплоченности и институциональной устойчивости. К нему относятся Концепция государственной политики в сфере обеспечения общенационального единства на 2026-2035 годы, а также Стратегия развития гражданского общества Республики Узбекистан до 2030 года, которые закладывают основы долгосрочного взаимодействия государства и общества. В правовой сфере предусмотрена разработка Концепции правовой политики Республики Узбекистан до 2035 года и Национальной стратегии по повышению правовой культуры в обществе на 2026-2030 гг., что указывает на стремление к системному укреплению правосознания и качества правоприменения. Значительное место в перечне занимают документы, связанные с глобальными вызовами и технологическими трансформациями. Среди них Национальная климатическая стратегия по смягчению последствий изменения климата и адаптации к ним, а также Стратегия кибербезопасности Республики Узбекистан на 2026-2030 гг., отражающие интеграцию экологической и цифровой повестки в национальное стратегическое планирование. В экономическом и гуманитарном измерении предусмотрена разработка Стратегии развития сферы туризма Республики Узбекистан до 2030 г., рассматриваемой как инструмент диверсификации экономики и регионального развития. Особое место в системе стратегических документов занимает Стратегия внешней политики до 2030 г., призванная обеспечить согласование внутренних реформ с приоритетами международного сотрудничества и позиционированием страны в региональной и глобальной системе отношений.
В совокупности на 2026 г. запланирована разработка 56 стратегических документов, что свидетельствует о переходе к институционально выстроенной модели стратегического планирования. Такой подход позволяет рассматривать Стратегию «Узбекистан — 2030» не только как набор целей, но и как координационную платформу, обеспечивающую единство приоритетов, показателей эффективности и механизмов реализации на уровне отраслей, регионов и государственных институтов.
Зарубежный опыт показывает, что переход к стратегическому управлению через систему взаимосвязанных концепций и отраслевых стратегий является устойчивой практикой для государств, стремящихся повысить предсказуемость политики и качество исполнения. Показателен пример Великобритании, где рамочные приоритеты правительства переводятся в систему ведомственных планов исполнения. Так называемые «Outcome Delivery Plans» фиксируют конкретные ожидаемые результаты, способы измерения успеха и логику непрерывного улучшения, обеспечивая управляемую связь между стратегическими целями и повседневной работой органов власти. Практически важно, что подобные планы описывают не только намерения, но и измеримую архитектуру достижения результатов, включая показатели и процедуру оценки. Дополнительный методологический слой обеспечивает инструментарий theory of change, применяемый для обоснования причинно-следственной связки между ресурсами, действиями и измеримыми эффектами.
Франция демонстрирует другую модель, в которой стратегический документ интегрируется с крупными инвестиционными программами и отраслевыми приоритетами технологической и экологической трансформации. Государственная инициатива «France 2030» оформлена как долгосрочное видение структурной модернизации и поддержки стратегических секторов, увязанных с конкурентоспособностью и экологическим переходом. Важно, что подобные планы встраиваются в систему управления через понятные механизмы координации и оценки эффективности, где приоритет отдается не количеству мер, а их проверяемому воздействию и соответствию выбранным направлениям развития.
Опыт Республики Корея показывает устойчивость пятилетнего горизонта планирования как инструмента мобилизации ресурсов и институциональной дисциплины. В исследованиях Всемирного банка и ОЭСР подчёркивается, что корейские пятилетние мастер-планы используются как рамка для мониторинга и оценки, а детальные планы формируются на уровне профильных министерств, что поддерживает долгосрочную преемственность при сохранении управленческой гибкости. Этот пример важен тем, что демонстрирует, где среднесрочная стратегия может одновременно обеспечивать стратегическую устойчивость и служить практическим инструментом управленческого контроля.
В целом реализация обновленной Стратегии «Узбекистан — 2030» призвана способствовать формированию более устойчивой модели социально-экономического развития, основанной на сочетании долгосрочного видения и практических механизмов его достижения. Концентрация на измеримых целях, согласованных показателях эффективности и цифровых инструментах мониторинга создает предпосылки для повышения качества государственного управления и снижения разрыва между стратегическим планированием и реальными результатами политики.
Кроме того, четкая структура приоритетов и индикаторов облегчает взаимодействие с зарубежными партнерами, инвесторами и международными организациями, создавая более понятную рамку для долгосрочного сотрудничества и реализации совместных проектов. В этом смысле стратегия выполняет и внешнюю сигнальную роль, отражая готовность страны следовать современным стандартам стратегического планирования. В этом контексте реализация обновленной стратегии способна стать фактором перехода к более зрелой модели развития, в которой экономический рост и социальная устойчивость рассматриваются как взаимосвязанные элементы единого процесса развития.
Комилжон Арипов
Заведующий сектором Института законодательства и правовой политики при Президенте Республики Узбекистан, к.ф.-м.н.